Учитель физики

지난달

Всем привет!

Этот рассказ мы написали вместе с моей сестрой.

"Вот я стою рядом с тобой у примогильного камня... Так странно называть тебя «ты». Раньше я никогда не смогла бы себе этого позволить. Сегодня, в первый раз, я решила сказать тебе, что я любила тебя. В первый раз. После всех этих лет. Я любила тебя так сильно, что даже сейчас мои руки дрожат и на глаза набегают слезы. ...Но из примогильного камня с твоим портретом нет ответа. И никогда не будет!

Я всегда скрывала это чувство от всех и, конечно, от тебя. Теперь-то я думаю, что ты все понимал. Ведь мне тогда было 16, а ты уже был опытным 30-летним мужчиной, состоявшимся учителем. Учителем физики. Моим учителем физики. Моим любимым мужчиной. Моей несбывшейся мечтой...

Ты был таким остроумным, что любой урок прерывался хохотом, так что потом было сложно сосредоточиться, а мне - особенно. Это были спонтанные остроты, которые тут же забывались, потому что возникали новые, еще более остроумные...

Я до сих пор помню содержание задачи, за которую ты поставил мне "5". И еще ... запах твоей одежды... Я и сейчас найду его среди сотен других запахов.

Конечно, я мечтала о нашей близости. Она вздымалась гормональной синусоидой, на которую способен подросток. Я прекрасно понимала, что это - фантазии. Они помогали мне жить и быть неимоверно счастливой. Они помогали сохранять мою целомудренность до того момента, когда я поняла: надо спускаться на грешную землю и создавать семью с другим человеком".

Я погрузилась в воспоминания. Поставив на могилу цветы, попрощалась и пошла. Но какая-то маленькая назойливая птичка неоднократно прерывала мой путь своим теньканьем и привлекала ярким оперением, садясь на молчаливые плиты.

"Это твоя душа разговаривает со мной!, - ошеломила меня мысль,- Ты меня услышал! Конечно! Ты не мог не почувствовать той энергии, которая помогает мне до сих пор помнить тебя и наши отношения до мельчайших подробностей! Неужели прошло уже почти 25 лет со дня, когда Господь пригласил тебя к себе на последнюю исповедь?"


Уже в автобусе чирикающие звуки птички в моих ушах напомнили о том, что случилось тогда. Говорят что все сохраняется в памяти, но не просто оттуда что-то достать. Портрет на твоей могиле – катализатор. Прошлое всколыхнулось во мне, всплыло на поверхность сознания и потребовала внимания. Глядя на пробегающий мимо город, покрытый августовскими красками, я вспомнила тот вечер. Тот вечер, который изменил все.

Моя мама работала в ночную смену, и мы с моей подругой Светой решили позволить себе рискованную роскошь: поход с кино на ночной сеанс. Шел фильм о любви, и каждый раз, когда что-то волнующее происходило на экране, мы хватались за руки и держали их сжатыми, пока сцена не заканчивалась: мы учились сопереживать.
Один раз, когда на экране сверкнула молния, да так ярко, что осветила весь зал, Света шепнула в моё ухо:

‒ Смотри, Елисеевы!

‒ Что? Где?

‒ Вон там. Прямо перед нами.

‒ Не может такого быть! Таисия Петровна уехала на конференцию в Питер и возвратится только через неделю.

‒ Какую конференцию?

‒ Для детей с особенными потребностями.

‒ С какими? – Света не расслышала.

‒ С особенными, - я крутанула пальцем у виска.

Света раздраженно пожала плечами.

– Но я тебе гарантирую, что это - он.

‒ Кто он? - спросила я, мысленно перебирая всех парней, в которых она бывала периодически влюблена.

‒ Он, наш физик!

‒ Где? Я не вижу.

‒ Да вон там, - Света указала пальцем на пару, сидящую двумя рядами ниже.

Я сощурилась, стараясь всмотреться в темные силуэты пары, и моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди. Это был, действительно он... и, надо полагать,... она.

С этого момента фильм перестал меня интересовать, и моё внимание полностью переключилось на пару, сидящую двумя рядами ближе. Я так сильно на ней сконцентрировалась, что когда во время следующего трогательного момента в фильме Света хотела схватить мою руку, я оттолкнула её, шепнув: «Перестань!»

Я заметила, как их головы повернулись друг к другу и они поцеловались. Сердце опять подпрыгнуло. Это было волнующе, больно и сладко одновременно. В голове стучали молоточки. Но было слишком темно, чтобы видеть подробности. Я ждала еще одной сцены с молнией. Скоро моё терпение было вознаграждено. Я ясно увидела их лица, направленные друг к другу, только...

"Нет, этого не могло быть! Совершенно не могло быть!" Руки стали трястись и в горле пересохло, так что я, казалось, забыла все слова. Действительно, это был Сергей Иванович. Но он был с другой! Нет, это была не боготворимая мной учительница литературы Таисия Петровна, а какая-то совсем посторонняя девушка. Может быть только на пару лет меня старше. Я сразу поняла почему. Девушка была «в возрасте согласия».

Гнев и ненависть наполнили меня мгновенно. Ненависть к нему.

«Как он мог?! Как он посмел?! Ведь это измена! Да еще в зале могут быть и другие знакомые. Городок-то небольшой! Я этого не выдержу!"

Мне казалось, что предали не кого-нибудь, а меня. Он не только ставил под угрозу свой брак, но и разрушил мою сладкую мечту, мой миропорядок. Мне хотелось преградить ему дорогу, дать ему знать, что я вижу, посмотреть в его глаза жестко, осуждающе, с презрением и сознанием своей правоты. Может быть тогда он понял бы, что он сделал!

Когда фильм закончился, я стала протискиваться через толпу и встала у двери кинотеатра, надеясь увидеть его.

‒ Что с тобой? Ты вся красная. Чего ты здесь встала? – теребила меня Света.

"Что я должна была делать? Рассказать об этом Таисии Петровне? Кто мне дал право вмешиваться в чужую жизнь? Чужую? Был ли он мне чужой? Была ли она чужая? Нет. Они бы были особенными для меня, очень очень дорогими, близкими. Но эта близость была только в моей голове, в моем сердце. Имела ли я право действовать только на основе моего чувства?"

‒ Ну как тебе? – спросила Света. У меня заняло какое-то время понять, что она меня спрашивала о фильме. – Ты знаешь, когда они кричали друг на друга, а потом бросились целоватья, я чуть не взорвалась!

К счастью, о нашем физике она больше не вспоминала.

‒ Да, понравился, – сказала я невпопад, просто, чтобы ответить.

Увиденное легло тяжелой ношей на мои хрупкие плечи, придавило меня. Дома я плакала в подушку вплодь до возвращения мамы. Она, конечно, пыталась узнать, что со мной. Но как я могла ей всё рассказать? Ей будет больно. Или она меня просто не поймет. Или скажет: "Какая же ты еще глупенькая!"

Обращая взор в прошлое из сегодня, я думаю, почему я так переживала? Какая для меня была разница? В любом случае, он не был человеком моего будущего... Но тогда я этого не осознавала.

До этого похода в кино я тоже иногда чувствовала покусывание боли, но то была сладкая боль. После же инцидента она превратилась в грязную рваную рану. И я думала, что после осознания произошедшего моя любовь к нему иссякнет; перейдет в ненависть. Я закую моё сердце в броню ненависти. К моему удивлению, ничего такого не случилось. На следующий, день после первого его взгляда вся моя воображаемая броня облезла нежной позолотой.

‒ Что с тобой, люба моя. (Он многих девочек называл этим именем переделанным им в нарицательное). Ты прямо как кот Шредингера. Один день приходишь в класс счастливая и улыбчивая, а другой... Он сложил ладошки и положил их под щеку, имитируя спящего.

Все рассмеялись, и я смеялась вместе со всеми.

Я любила его по-прежнему. Я простила всё, только мои мысли теперь путешествовали гораздо дальше и мои воображаемые действия были намного рискованнее. Я даже упрекнула себя за такое аморальное поведение.

И какое-то время всё это двигалось вместе со мной густой молочной взвесью. Но когда пыль осела, я поняла, что то, что случилось, фундаментально перевернуло мой мир. Я смотрела на продолжающиеся ласковые и преданные отношения моих любимых людей, моих учителей, которые преподавали мне не физику и литературу, а жизнь и думала, что однажды ко мне такое тоже придет, что я достойна не меньшего счастья. Но счастье - это праздник. А праздник не может длиться долго...

Я никогда и никому этого не рассказывала. Память была заперта в моей душе и все эти годы подспудно мучила меня. И только сегодня, стоя у могилы, я решилась быть откровенной. А сейчас, в автобусе, шлюзы открылись, мне стало легче.
"Ну да что там! В каждом зле есть немного добра. Этот случай позволил мне спуститься на грешную землю, создать семью и родить двух прекрасных дочерей".

***

Я сошла с автобуса и пошла по направлению к своему дому. Был яркий солнечный день. Опавшие листья клена, растущего над нашими окнами, вернули меня к реальности. На пятом этаже моя внучка делала математику. Она очень славная и у неё красивая папина улыбка. Я не хочу, чтобы она слушала мой брюзжания о тщетности мечтаний. Надеюсь, что её мечты сбудутся!

Authors get paid when people like you upvote their post.
If you enjoyed what you read here, create your account today and start earning FREE STEEM!
STEEMKR.COM IS SPONSORED BY
ADVERTISEMENT
Sort Order:  trending

Хорошо , но грустно. Надеюсь следующий рассказ будет веселей.

·

Спасибо! Постораюсь.

На святое покусились, на учителей. Не знаю насчет современных, наш физик был на три головы выше вот этого. Никаких "люб", потрясающе умный и преданный своему делу. Не стеснялся рассказать нам, что у него геморрой. Все сексуальные фантазии на корню обрубил. =)

Но вот это потрясение "классный мужчина изменил своей жене" у меня тоже было. И в книге встречалось. Романтичнейшая любовь, свадьба, и потом измена. Казалось невероятным и убивало всякое желание иметь дело с мужчинами вообще.

Любопытный вывод, что подобное прозрение помогает спуститься на грешную землю и смириться с мужчиной попроще. Как если бы в голове героини существовало разделение "этот особенный, не изменяет".

Опытные матери по другому наставляют своих дочерей. Что-то типа "Не реви, посмотри сколько их вокруг, было бы твое желание, ты никогда одна не останешься." =)

·

Вы правы - что-то в этом роде. Каждый человек решает эту проблему по своему. ) Но такой вариант тоже случается. И девушки никому об этом на рассказывают. Как впрочем и парни, когда любовь не взаимная. Да и вообще, джентельмен должен о таких вещах помалкивать.

·
·

Запутано все. К отличникам мы строже, любимым готовы давать поблажки, как двоечникам. :)